Вьетнамские студенты, обучавшиеся в Воронежском государственном университете (ВГУ), участвовали в съемках кинофильма в Советском Союзе в начале 1970-х годов. Фото: Хоанг Ван Вьет
Это произошло очень давно, более 50 лет назад. Это была зима 1973 года. В то время мы были молодыми людьми девятнадцати и двадцати лет, впервые выехавшими за границу, впервые поехавшими в Советский Союз, впервые увидевшими снег... Короче говоря, всё было «в первый раз».
А ведь Советский Союз тогда был очень красивым! Первым советским городом, в котором мы – группа вьетнамских иностранных студентов, отправленных в Советский Союз на учебу - "приземлились" был Воронеж, город, расположенный в европейской части России, административный центр Воронежской области. В моей памяти до сих пор запечатлен образ города Воронежа, небольшого, но пленяющего своей мирной красотой, тишиной и поэтичностью. Что касалось нас, вьетнамских студентов, у которых не могло быть иного мнения, потому что в то время в нашей стране еще не было мира, жизнь была еще очень суровой и полной трудностей.
Той зимой, примерно в конце сентября и начале октября, уже выпал первый снег. Когда мы увидели, как с неба падали первые снежинки, мы вскрикнули от удивления и бросились во двор перед общежитием, бережно принимая к себе каждую подаренную Небом нам снежинку. Как прекрасен этот мир с падающими с Неба снежинками!
В начале ноября, когда снег падал довольно сильно и мы были сосредоточены на учебе, уже не обращая внимания на падающий снег, вдруг однажды к нам в вуз пришел какой-то важный чиновник и что-то побеседовал в Деканате по делам с иностранными студентами, и потом нас пригласили в студенческий конференц-зал на первом этаже общежития. Оказалось, что «важный чиновник» был режиссёром проекта советского художественного фильма, разрабатываемого совместно с коллегами из Японии. Зная, что в нашей вузе – Воронежском государственном университете (ВГУ) – тогда обучается некоторое количество вьетнамских студентов, он пришел пригласить нас поучаствовать в съемках в качестве массовки. Отбор массовки осуществлялся прямо в студенческом конференц-зал. В результате были отобраны десятки вьетнамских студентов, в том числе и я.
Среди вьетнамских студентов, обучавшихся в то время в ВГУ, помимо нашего подфака, были также студенты, обучавшиеся на матфаке, филфаке и истфаке. Среди нас тогда был человек несколько старше (ему было около 30 лет), который как-то уже работал учителем средней школы во Вьетнаме и был отправлен учиться в вуз в Советский Союз. Поскольку у него было больше опыта и жизненного капитала, чем у нас, «молодых ребят», в то время его назначили главой группы вьетнамских студентов, обучающихся в ВГУ. Услышав, что советской стороной была завербована какая-то группа вьетнамских студентов-мужчин для участия в массовке в проекте кинофильма, он сразу насторожился: «Вы должны попросить советскую сторону дать просмотр сценария, – сказал он нам. – Если это проект какого-то антикитайского кинофильма, то от него надо решительно отказаться!».
В то время КПСС и КПК находились в разногласиях друг с другом по многим вопросам как внутренней, так и внешней политики. Но мы, вьетнамцы, тогда вели войну сопротивления против американских агрессоров, поэтому нам необходимо было заручиться поддержкой всех международных друзей, и мы не могли в тот момент стоять в чью-либо одну сторону в разногласиях между КПСС и КПК. Поэтому мы, студенты молодого поколения, были полностью впечатлены высокой бдительностью главой группы вьетнамских студентов.
На следующий день мы – выбранные «актёры» – сразу и моментально попросили режиссёра показать нам сценарий. Господин Ле Ван Нян — студент старших курсов филфака ВГУ, т.е. человек хорошо владел тогда русским языком, и ему поручили быстро изучить сценарий и отчитаться перед главой группы вьетнамских студентов. Оказывалось, что содержание кинофильма не имело ничего общего с разногласиями между КПСС и КПК в 1970-е годы, а уходило довольно глубже в историю - когда Советская Красная Армия как один из победителей в антифашистском союзе провела разоружение ряда японско-фашистских воинских частей на Дальнем Востоке. С позиции победителей Советская армия и народы Дальнего Востока проводили очень гуманную политику по отношению к японским солдатам, сложившим оружие. Сценарий был понятен, и нам разрешили участвовать в съемках.
Вьетнамские студенты, обучавшиеся в Воронежском государственном университете (ВГУ), участвовали в съемках кинофильма в Советском Союзе в начале 1970-х годов. Фото: Хоанг Ван Вьет
Процесс подготовки и съемок был также достаточно тщательный. Нам каждому выдали старую японскую солдатскую форму, лишенную всех воинских званий и знаков отличия – именно то, что разрешалось носить бывшим японским солдатам после разоружения. После переодевания нас устроили на тренировку киноакций и пробную съемку... Я до сих пор помню сцену, в которой бывшим японским солдатам разрешили отмечать какой-то японский праздник в соответствии с их национальными обычаями и ритуалами. Баннеры, которые они сделали сами, были сделаны из картона, прикрепленного к грубой деревянной палке, с японскими иероглифами. Нам было приказано держать баннеры вперед-назад и скандировать что-то вроде "оан-цой!... оан-цой!..". В японском языке, конечно, нет никакого "оан-цой", но режиссёр сказал, чтобы мы просто так кричали, если нам это будет удобно, а потом звукорежиссёр этим займётся. После тщательных тренировок и репетиций режиссер разрешил нам приступить к съемкам по-настоящему.
Мы так дотошно тренировались и практиковались в съемках, но позже в фильме (нас пригласили на пробный показ, когда фильм был закончен) выяснилось, что время нашего появления на экране составило всего несколько минут. И лишь несколько парней играли в переднем плане еще относительно заметны. А все остальные всего лишь появлялись вдалеке на заднем плане экрана... А ведь мы только и были массовые актеры! Но нам от этого совсем не было грустно, наоборот: одну неделю нам не пришлось ходить на занятия, мы смогли «погулять» на съемочную площадку, переодевшись безоружными японскими солдатами. Самое главное, что мы почувствовали «кто же они такие – киноактеры», и в конце недели нам еще и гонорары заплатили.
Конкретную сумму гонорара я не помню, помню только, что это было около нескольких десятков рублей. В то время стипендия для вьетнамских студентов в Советском Союзе составляла всего 60 рублей в месяц. Минус 2 рубля на оплату общежития, нам на руку давали только 58 рублей. Этой суммы достаточно для покрытия повседневных дел. Нам как-то рассказали вьетнамские студенты старших курсов, что обычно во время летних каникул им приходилось вступать в «стройотряды» (комсомольская всесоюзная программа ЦК ВЛКСМ для студентов вузов, формировавшая временные трудовые коллективы для добровольной работы в свободное от учёбы время (как правило, летних каникул) на различных объектах народного хозяйства Советского Союза). Только благодаря этому у них появились деньги на покупку радиоприемников, велосипедов, фотоаппаратов... Иначе откуда у них деньги былы-то? Итак, несколько десятков рублей в качестве компенсации за неделю страданий на холоде на съемочной площадке (действие фильма – зима на Дальнем Востоке, поэтому было очень холодно) мной и некоторыми моими однокурсниками по ВГУ было решено приобрести наручные часы, что было очень важно для студентов. Это были первые наручные часы в моей жизни.
Уникальный и интересный опыт нашего участия в киносъемках в Советском Союзе сохранился на двух фотографиях, которые мне дал господин Хоанг Ван Вьет – мой друг, учившийся со мной в подготовительном факультете ВГУ 1973-1974 гг в Воронеже. С его же разрешения, опубликую их вместе с этий статьей.//
