На протяжении многих лет некоторые недоброжелательные организации и отдельные лица продолжают намеренно распространять устаревшие и искажённые утверждения о положении свободы вероисповедания и религии во Вьетнаме. Они либо сознательно игнорируют реальность, либо искажают суть проблемы, либо подменяют понятия, смешивая законное право на свободу религии с действиями, направленными на злоупотребление религией в целях нарушения закона и дестабилизации общества.
Эти методы не новы. Однако важно отметить, что, несмотря на повторение подобных предвзятых утверждений, Вьетнам последовательно, системно и открыто совершенствует институты, законодательство и механизмы их реализации, чтобы всё более эффективно обеспечивать права человека, включая право на свободу вероисповедания и религии.
Истина заключается не в отчётах, основанных на односторонней и непроверенной информации, распространяемой такими зарубежными реакционными организациями, как Boat People SOS или «Монтаньяры за справедливость» (MSFJ). Истина отражается в реальной общественной жизни, в правовой системе, а также в конкретных институциональных шагах, которые являются прозрачными и поддающимися проверке.
От последовательной линии к всё более совершенствующейся институциональной системе
Уважение прав человека в целом и свободы вероисповедания и религии в частности является последовательной позицией Партии и Государства Вьетнама. Этот принцип был закреплён ещё в первой Конституции 1946 года — на два года раньше, чем государства — члены ООН приняли Всеобщей деклараций прав человека. в декабре 1948 года, и на двадцать лет раньше, чем Международный пакт о гражданских и политических правах и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах были приняты Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 года. Эти два международных договора вновь подтверждают и конкретизируют право на свободу вероисповедания и религии.
В статье 10 главы II «Права и обязанности граждан» Конституции 1946 года закреплено: «Граждане Вьетнама имеют право на свободу вероисповедания». В книге «Религия и религиозная политика во Вьетнаме» (издание 2015 года, переиздания 2020 и 2023 годов) исследователь Нгуен Тхань Суан отмечает: «Провозглашение уважения свободы вероисповедания граждан в Конституции 1946 года создало правовую основу для реализации религиозной политики в масштабах всей страны». В дальнейшем это право последовательно закреплялось и развивалось в Конституциях 1959, 1980, 1992 и 2013 годов, а также в документах Партии.
В целях полной институционализации прав человека, в том числе свободы вероисповедания и религии в соответствии с Конституцией 2013 года и международными обязательствами Вьетнама, 18 ноября 2016 года Национальное собрание приняло Закон о вероисповедании и религии. Принятие закона стало объективной необходимостью для обеспечения конституционности, законности, согласованности и единства правовой системы, создавая прочную правовую основу для эффективной реализации права на свободу вероисповедания и религии на практике.
За годы реализации религиозная жизнь во Вьетнаме стала богатой, разнообразной и динамичной. С развитием страны законные потребности населения в религиозной жизни проявляются всё более отчётливо, разнообразно по формам, масштабам и способам организации.
По данным Министерства по делам национальностей и религии, более 95% населения страны участвует в религиозной или духовной жизни. Государством признаны и зарегистрированы 43 организации, представляющие 16 религий, с общим числом верующих около 28 миллионов человек. Буддизм, католицизм, буддизм Хоа Хао, протестантизм и каодай являются пятью крупнейшими религиями, каждая из которых насчитывает более одного миллиона последователей. В стране насчитывается более 54 тысяч религиозных деятелей, 135 тысяч служителей и 29 658 культовых объектов. Наряду с этим действуют тысячи религиозных групп, включая группы иностранных граждан, законно проживающих во Вьетнаме. Религиозные организации всё активнее участвуют в различных сферах общественной жизни — от благотворительности, образования и здравоохранения до социальной защиты и укрепления общественного единства.
Однако именно эта реальность ставит новые требования перед правовой системой. Если раньше многие религиозные и культовые практики в основном осуществлялись непосредственно в местах поклонения, религиозных учреждениях или в местах коллективных собраний, то сегодня, на фоне бурного развития цифровых технологий, значительная часть деятельности, связанной с информацией, коммуникацией, распространением учений, организацией религиозных мероприятий и общественным взаимодействием, расширилась и перешла в онлайн-пространство.
Если раньше ряд административных процедур осуществлялся централизованно, то сегодня становится всё более актуальной административная реформа, оптимизация аппарата управления и чёткое разграничение полномочий и ответственности между центральным и местным уровнями.
Если раньше управление в основном осуществлялось традиционными методами, то сегодня оно требует более современного, прозрачного и удобного для граждан и организаций подхода.
В этом контексте внесение изменений в Закон о вероисповедании и религии стало объективной необходимостью. 23 апреля 2026 года на 1-й сессий Национального собрания XVI созыва поправки к Закону были приняты с очень высоким уровнем поддержки (492 из 492 присутствующих депутатов проголосовали «за», что составляет 98,40% от общего числа участников голосования; не было ни одного голоса «против» или воздержавшегося). Закон вступит в силу с 1 января 2027 года.
Этот результат свидетельствует не только о единстве высшего органа государственной власти в вопросе совершенствования правовой базы в сфере религии, но и подтверждает решимость государства и далее обеспечивать всё более эффективную реализацию права на свободу вероисповедания для всех граждан, одновременно повышая эффективность государственного управления в соответствии с требованиями нового этапа развития страны.
Делегирование полномочий и ответственность идут рука об руку
Одним из нововведений Закона о вероисповедании и религии (с поправками) является усиление децентрализации административных процедур, при этом обеспечивается, чтобы на уровне министерств выполнялось не более 30% всех административных процедур в данной сфере. Правительство передало 8 полномочий и административных процедур от Министерства по делам национальностей и религии в ведение Народных комитетов провинций. Это очень важное новшество, которое ясно отражает дух обновления государственного управления в направлении большей близости к населению, большей привязки к реальной практике и повышения ответственности местных органов власти.
Во многих сферах государственного управления децентрализация и делегирование полномочий — это не только организационное требование, но и решение для повышения эффективности обслуживания граждан. В сфере вероисповедания и религии это имеет ещё более важное значение, поскольку большинство религиозной деятельности осуществляется на местном уровне и тесно связана с историческими, культурными, демографическими особенностями каждого региона. Когда больше полномочий передаётся на уровень провинций, обработка процедур и возникающих запросов становится ближе к реальности, уменьшается количество промежуточных звеньев, сокращается время рассмотрения и одновременно повышается прямая ответственность уполномоченных органов.
Разумеется, децентрализация не означает ослабления управления. Делегирование полномочий также не означает распыления ответственности. Напротив, оно должно сопровождаться усилением государственного управления. Это ключевой фактор, обеспечивающий правильную реализацию правильной политики. При передаче полномочий на места необходимо одновременно чётко определить механизмы контроля, инструктажа, координации и подотчётности, чтобы все решения принимались в соответствии с законом, были единообразными по всей стране, но при этом гибкими и соответствующими местной практике.
Упрощение процедур и повышение прозрачности
Закон о вероисповедании и религии (с поправками) отменяет ряд требований, связанных с сокращением состава документов (включая справку о судимости) в пункте b части 2 статьи 19, пункте c части 2 статьи 22, пункте c части 2 статьи 29, части 3 статьи 33, пункте b части 4 статьи 34 и пункте b части 2 статьи 38 Закона 2016 года.
Также Закон (с поправками) дополняет три административные процедуры в направлении перехода от обязательной регистрации к уведомлению: две процедуры регистрации религиозной деятельности в религиозных учреждениях (пункт 2 статьи 15 проекта Закона) и одна процедура уведомления об открытии курсов повышения квалификации по религии для лиц, профессионально занимающихся религиозной деятельностью (пункт 1 статьи 37).
Реформа закона в направлении сокращения административных барьеров, более чёткого определения ответственности государственных органов и создания более благоприятных условий для организаций и граждан при осуществлении религиозной деятельности является практическим шагом в обеспечении прав человека.
Следует понимать, что в правовом государстве обеспечение прав — это не только «разрешение», но и «создание условий для их эффективной реализации». Даже если у гражданина или религиозной организации есть юридическое право, но они сталкиваются с громоздкими процедурами, медленным рассмотрением, неясными полномочиями и отсутствием прозрачности, это право трудно реализовать в полной мере. Поэтому акцент поправок на упрощение административных процедур и создание более благоприятных условий для религиозной деятельности является конкретным проявлением перехода к более содержательному обеспечению прав.
Цифровая трансформация в сфере вероисповедания и религии
Одним из наиболее заметных нововведений данной поправки к закону стало дополнение положений, касающихся религиозной деятельности в онлайн-пространстве. По словам Чан Минь Тху, начальника отдела общего анализа Правительственного комитета по делам религий (Министерство по делам национальностей и религии), это новшество соответствует духу Резолюции № 57-NQ/TW от 22 декабря 2024 года Политбюро о прорывном развитии науки и технологий, инноваций и национальной цифровой трансформации.
Бурное развитие Интернета, социальных сетей и цифровых платформ изменило способы общения людей, их взаимодействия и организации различных общественных мероприятий, включая религиозную деятельность. От обмена информацией, проведения онлайн-служб и распространения религиозного учения до объединения общин, сбора пожертвований и мобилизации верующих — цифровое пространство становится всё более важной частью современной религиозной жизни.
В этих условиях право не может оставаться в стороне. Если не будет соответствующих нормативных положений, правовой вакуум может привести к затруднениям в процессе организации и реализации деятельности, а также к сложностям в разграничении законной религиозной деятельности и действий, использующих вероисповедание и религию в цифровой среде для извлечения выгоды, подстрекательства, искажения информации либо нарушения законодательства.
Поэтому включение в поправки к закону положений, регулирующих религиозную и культовую деятельность в онлайн-пространстве, является необходимым шагом для адаптации к новым реалиям и обеспечения того, чтобы право на свободу вероисповедания и религии реализовывалось в соответствии с законом даже в цифровой среде.
На практике адаптация к цифровой среде является требованием современного государственного управления, а не специфической проблемой религиозной сферы. В любой стране, где общественная деятельность активно переходит в онлайн-пространство, законодательство должно корректироваться, чтобы одновременно создавать условия для развития и предотвращать риски и нарушения. С этой точки зрения дополнение закона нормами о религиозной деятельности в цифровой среде отражает способность государства Вьетнам своевременно выявлять новые вызовы и активно совершенствовать политику.
Враждебные силы нередко намеренно подменяют понятия. Они пытаются представить применение закона как «религиозные преследования», требование верховенства закона — как «ограничение свободы», а законное государственное управление — как повод для искажения политической системы. Однако подобные приёмы становятся всё менее эффективными перед лицом реальных фактов во Вьетнаме.
Если свобода вероисповедания и религии не уважается, почему государство постоянно совершенствует законодательство в сторону её более полной защиты? Если это право не гарантируется, почему Национальное собрание принимает поправки с чёткой целью упрощения процедур и создания более благоприятных условий для граждан и организаций? Если Вьетнам действительно стремился бы к «усилению контроля», как утверждают обвинения, почему тогда передаются дополнительные полномочия на местный уровень, сокращается централизованное регулирование на уровне министерств и одновременно вводятся нормы, адаптирующиеся к новым реалиям?
Закон о вероисповедании и религии (с поправками), вступающий в силу с 1 января 2027 года, откроет новый этап совершенствования институциональной базы в сфере свободы вероисповедания во Вьетнаме. Этот этап выражается не только в юридических нормах, но и в послании Национального собрания и государства народу и международному сообществу: Вьетнам последовательно уважает, защищает и гарантирует права человека; Вьетнам не уклоняется от новых вызовов практики; Вьетнам готов совершенствовать законодательство и институты, чтобы лучше служить людям и обеспечивать всё более полную и реальную реализацию свободы вероисповедания и религии./.
